11-20

11 Пространственная неравномерность движения

 Пространственная неравномерность движения. Изучение под­вижности городского населения — одно из актуальных направлений современного градоведения. Свой вклад в разработку этой пробле­мы вносят не только социологи, но и градостроители-транспортники.

Наиболее существенным научным результатом в этой области, к которому единодушно приходят как советские, так и зарубежные исследователи [58], является наличие четко выраженной простран­ственной неравномерности движения в городах: интенсивность транс­портного движения (и других его показателей) изменяется в зависи­мости от расстояния до городского центра. Анализируя причины центростремительной ориентации в поведении населения крупнейших городов, они устанавливают, что высокая концентрация посетителей в центральных зонах городов не случайна. Она — следствие совокуп­ного воздействия целого ряда разнообразных факторов и, по-видимо­му, не только сохранится как вполне устойчивая тенденция поведения жителей крупного города, но и усилится

Неравномерность движения в центре и на периферии города ощущается его жителями. М. Херст [79] определяет три типа «пространства передвижения», которые формируются у каждого городского жителя: «ядро» — наиболее часто пересекаемое простран­ство, внутри которого совершаются регулярные передвижения; «сре­динная зона» — от случая к случаю пересекаемое пространство; на­конец, «экстенсивное пространство», олицетворяющее собой потен­циальную возможность перемещения. Для всех городских жителей существует большая вероятность того, что центр города окажется в составе первого типа пространства передвижения — «ядра».

 В чем же причины пространственной неравномерности город­ского движения? Г. А Заблоцкий, Г. А. Гольц и ряд других авторов показывают в своих работах, что пространственная неравномерность движения объективное отражение общей неоднородности городско­го пространства. Так, Г. А. Заблоцкий считает, что неоднородность связей по направлению и интенсивности потока обусловлена неод­нородностью материальной основы города [15]. Обращает на себя внимание то, что характер пространственной неоднородности дви­жения в целом сходен с изменением плотности населения. В самом общем виде неравномерность перемещений в плане города, по мнению ряда авторов [56], может быть связана с неравномерностью деятельности городского населения. При этом существенно, что подвижность может служить одной из наиболее общих характеристик всей деятельности в целом, так как она связана со всеми аспектами 1 жизненной активности человека — как с профессионально-деловой сферой, так и внепрофессиональным общением и другими неформаль­ными контактами, которые не поддаются строгой фиксации.

 Как показывает анализ большого числа работ, посвященных пространственной неравномерности движения, основная центро­стремительная тенденция городской активности и соответствующий ей тип организации пространства отражаются на распределении не толь­ко показателей поверхностной плотности движения и линейной плот­ности потоков, но и других физических характеристик города — плотности населения, линейной и квадратичной плотности магист­ралей, плотности застройки и др. Однако пространственная неравно­мерность городского движения не сводима к неоднородности городско­го пространства: «Концентрация движения в городах неизбежное явление как следствие специфики городских корреспонденции, без которых немыслимо само городское пространство и неравномерность движения — его объективное свойство» [58, с. 35]. В подтверждение этого важного вывода приводятся данные, свидетельствующие о том, что «неоднородность пространства по плотности движения нарушает любую однородность пространства по плотности сети».

 Вместе с тем ряд исследователей отмечают, что быстрый рост значения транспортно-коммуникационной сети города, и в частности систем скоростных коммуникаций, ведет к определенной трансформа­ции традиционно центрального типа пространственной неравномер­ности городского движения. Этот процесс проявляет себя через новые формы городской морфологии, на которые уже обращено внимание в других разделах (формирование многоядерных планировочных структур, групповых систем и т. п.).

12 Социологический анализ отношения центра и  переферии.

Социологический анализ отношений центра и периферии в сов­ременном городе. Достоверно установленные факты неоднородности городского пространства по плотности освоения и плотности движения требуют своего объяснения. В поисках причин этой устойчивой неоднородности ключевая роль принадлежит социологам, изучающим пространственное распределение деятельности городского населения и объясняющим социальные механизмы этой деятельности.

В этом отношении наибольший интерес вызывает у исследова­телей городской центр. Центр — наиболее притягательный район го­рода. Город без центра никто никогда не мог даже представить —об этом свидетельствуют теоретические трактаты и проекты идеальных городов.

Центр доминирует над всеми районами города и определяет весь облик города в целом — «здесь сконцентриро­ваны история и традиции города». Анализ количественных показателей, которые используются при изучении структуры городских цен­тров (интенсивность застройки общественными зданиями, концент­рация общественных учреждений, интенсивность капиталовложений на единицу территории, посещаемость центральных учреждений, час­тота поездок в центральный район, интенсивность потоков дви­жения, плотность дневного населения), говорит о том, что для центральной части характерен высокий уровень интенсивности по всем группам показателей по сравнению с остальной территорией города [59].

Центр — главный «источник сбора информации» —Центр реализует большую часть сложных социальных, культурных функций всего города [14]. В центре создаются наиболее эффективные усло­вия для общения представителей самых различных социальных групп городского и приезжего населения, для происходящего между ними культурного обмена, взаимопроникновения и адаптации. В большей степени, чем какой-либо другой элемент города, центр можно рас­сматривать как «механизм культурной памяти, зафиксированной в памятниках прошлого и традициях» [10], с помощью которого сов­ременная культура «читает» сообщения прошлого и получает воз­можность транслировать высшие культурные ценности общества.

В ряде исследований в городском центре прослеживается фе­номен «замещаемости» стабилизировавшихся многофункциональных видов деятельности более динамичными и интегрированными. Исто­рия развития крупнейших городов может быть представлена как история наращивания и усложнения функций и структуры их центров: те виды деятельности, которые представляют собой наименьшую не­обходимость, находясь на центральной территории, имеют тенденцию исчезать из центра, заменяясь другими.

Центр всегда должен обладать более мощным потенциалом, «подтягивая» к своему уровню периферию, переводя ее на некоторый новый уровень социально-культурной организованности [27].

Таким образом, развитие центра — важ­ный фактор развития города в целом, активного освоения его пери­ферии. Интенсификация освоенности периферии стимулирует в свою очередь новый этап развития центра.. Отсюда следует определенная логика территориального развития: наращивание мощности го­родского центра (соответственно увеличение плотности освоения центральных пространств) чередуется с пространственной экспан­сией центральных функций, которая выражается в создании вспомо­гательных или дублирующих центров.

 «Делегиро­вание» центральных функций за пределы исторического ядра города приводит к тому, что появляются новые, функционально связанные с этим ядром территории, которые пространственно уже не принадле­жат ему. Не случайно при описании этого процесса возникает необхо­димость использовать термин «система центра» [59].

Понятие «система центра», в отличие от понятия «городской центр», отождествляемого чаще всего с историческим ядром города, уже нельзя рассматривать в качестве пространственного эквивалента центра как социокультурной категории. Оно позволяет зафиксировать в пространстве города результаты диалектического взаимодействия центра и периферии как двух неразрывно связанных фундамен­тальных компонентов двуединого процесса социокультурного разви­тия города. В этом отношении нельзя не согласиться с тем, что фунда­ментальность понятий «центр» и «периферия», их универсальный характер и вместе с тем возможность пространственной интерпретации делают эти понятия удобным инструментом для выделения и иссле­дования именно городских культурных процессов. Необходимо, одна­ко, сделать важную оговорку: во избежание путаницы и неправомер­ных упрощений интерпретация этих понятий всякий раз требует особой тщательности и строгого обоснования.

более настойчиво проявляется стремление связать социальные факторы с физическими характеристиками городской среды. Эта тен­денция стимулирует более комплексный подход к изучению города как системы, включающей не только материально-технические, но и социальные компоненты, что особенно заметно в сфере изучения городских центров. Анализ социокультурных аспектов взаимодейст­вия центра и периферии позволяет вскрыть глубинные механизмы эволюции городской структуры, которые во многом определяют прос­транствен ыо-планировочную организацню города.

13 Районная планировка. Пространственная  неравномерность расселения

4. РАЙОННАЯ ПЛАНИРОВКА

Процесс урбанизации и формирование систем населенных мест. Модели иерархии расселения. В работах экономгеографов и район­ных планировщиков, четко сформулировано общее отношение к урба­низации как объективно обусловленному процессу: «Парадоксального расхождения между настойчивым стремлением правительств, ученых и градостроителей ограничить рост больших городов и их фактическим ростом могло бы и не быть, если бы города не развивались в силу важных объективных закономерностей и не имели крупнейших достоинств как форма человеческого расселения». В числе этих достоинств называют выгоды концентрации производства в городах, развитие в них вторичных и третичных видов деятельности, специфическую роль городов как фокусов социальной активности и информационного обмена, источников распространения нововведе­ний в области культуры и технологии

Внимание многих исследователей привлекают те специфические пространственные формы, которые приобретает увеличение числен­ ности городского населения, а именно территориальное расширение городов, и в первую очередь крупных.

Последнее обстоятельство уже давно привлекает внимание всех специалистов, изучающих режим функционирования развиваю­щихся городских образований. Существует обширная научная лите­ратура по изучению регулярных трудовых перемещений городского населения — так называемых «маятниковых миграций». В. В, Покши­шевский считает, что маятниковая миграция—это не столько миг­рация, сколько образ жизни, предполагающий регулярные загород­ные поездки, мало отличающиеся от пользования внутригородским транспортом. Большинство специалистов приходят к выводу, что маятниковые миграции населения — главный определитель фактичес­ких границ зон влияния городов или, если говорить точнее, того ареала, в пределах которого локализуются трудовые и социально-бытовые связи городского населения.

Формирование таких «тесных скоплений городских поселений, объединенных сложной системой многообразных связей» [26) становится главной чертой современной урбанизации. Эти скопления получили название агломераций. Агломерация — широко распростра­ненная и, по-видимому, простейшая форма взаимодействия городских поселений,

Экономгеографы склонны усматри­вать в формировании агломераций проявление определенных законо­мерностей процесса урбанизации. Градостроители же, напротив, об­ращают внимание на стихийность, неупорядоченность естественного развития городов, которые ведут к образованию агломераций;

Быстро развивающийся процесс урбанизации, задачи управления экономикой вынуждают рассматривать вопросы территориального размещения и взаимодействия населенных мест в масштабах области, экономгеографического района, страны. Уже сейчас существуют ур­банизированные ареалы, значительно превосходящие по своим разме­рам отдельную агломерацию или групповую систему в том смысле, который мы придали этим терминам. Для обозначения таких гигант­ских скоплений городов в зарубежной литературе часто исполь­зуется термин «мегалополис», которым была названа первоначально сросшаяся группа крупнейших городских агломераций на восточном побережье США  (Бостон, Филадельфия, Нью-Йорк, Вашингтон).

Таким образом, подобно тому как границы города становятся «размытыми» в рамках агломерации или групповой системы, границы * последних в свою очередь до некоторой степени утрачивают четкость в рамках более сложных и высокоорганизованных планировочных сис­тем, формирующих в конечном счете глобальную систему расселения. Не случайно именно экономгеографам и районным планировщикам принадлежат первые попытки осмыслить жизненную среду человека как иерархию территориально-пространственных систем различной степени сложности.

Можно констатировать, таким образом, что, несмотря на извест­ные отличия, существующие в трактовке пространственных аспектов урбанизации различными исследователями, все они приходят к выво­ду о пространственной неоднородности расселения. Эта неоднород­ность рассматривается как естественный результат неоднородности самого географического пространства и неравномерности, присущей многим процессам жизнедеятельности (развитие экономики, рас­пространение «нововведений» и т. п.). Ори этом отмечаются два ти­па пространствен ной неоднородности расселения — линейный и центрический. Они отражают взаиморасположение коммуникаций и узловых центров, находящихся в местах их пересечения. На уровне региональных больших систем расселения сочетание этих двух ти­пов пространственной неоднородности приводит к представлению о сети расселения, в которой могут быть выделены доминирующие уз­ловые центры и «рядовые» линейные участки. К этому представлению сводятся в конечном счете все современные концепции расселения.

Представляется весьма существенным, что в качестве устойчи­вого каркаса планировочной системы выступают не только города-центры локальных планировочных систем, но и связывающие их тран­спортные магистрали.

Изучение региональных планировочных систем объективно выяв­ляет пространственную неравномерность расселения. Установлено, что поляризация пространств по степени освоения происходит около узло­вых районов и соединяющих их линейных транспортных связей. Эти факты наталкиваются на поиски соответствующих аналогий на других уровнях организации жизненной среды человека, где сходные по характеру процессы часто выступают не в столь явной форме. То же относится к представлению об инерционности больших планиро­вочных систем: скрытый потенциал роста, присущий наиболее устой­чивым элементам, формирующим относительно мало изменяемую структурную основу систем, может быть рассмотрен, по-видимому, не только применительно к скоплению городов, но также к отдельному городскому образованию или его элементам.

Методы экономгеографии и районной планировки представля­ют интерес также и с точки зрения накопленного ими опыта исполь­зования количественных методов. Начиная с ранних моделей прос­транственной экономики (Тюнен, Леш и др.) и кончая современными расчетами сети городов по методу демографических потенциалов работам в этой области присуще настойчивое стремление увязать важнейшие характеристики коммуникационной сети с показателями функционального использования городских территорий.

14.Понятие градостроительная система

ГРАДОСТРОИТЕЛЬНАЯ СИС­ТЕМА (ГС). Градостроительная система — это относительно обособ­ленная, функционально связанная область организованной человеком пространственной среды, в пределах которой реализуется комплекс ос­новных видов социальной активности населения, обусловленных достигнутым уровнем развития общества. Проще говоря, градострои­тельная система — это место, где человек постоянно живет и ра­ботает, имея возможность при этом удовлетворить все основные потребности, связанные с формированием и полноценным развитием личности.

Следует подчеркнуть, что ГС предполагает неразрывное един­ство процессов жизнедеятельности и их организации в пространстве, однако отражает это единство в категориях пространства и потому должна рассматриваться в ряду специфически пространственных объектов.

Введение понятия «градостроительная система» для обозна­чения объекта исследования и проектирования позволяет ограни­чить круг рассматриваемых явлений тем уровнем пространственной организации жизненной среды, который связан с городской плани­ровкой (в отличие от архитектуры и районной планировки). ГС включает в качестве отдельных компонентов архитектурно-планиро­вочные системы, т.е. сооружения и комплексы сооружений, в пре­делах которых реализуются отдельные виды социальной активности городского населения и локальные функциональные процессы, свя­занные, с его жизнедеятельностью. В то же время ГС входит в сос­тав более крупных пространственно-планировочных систем, которые формируются на базе народнохозяйственных комплексов региональ­ного и общегосударственного значения. Внутренняя целостность градостроительной системы, позволяющая выделить ее как самосто­ятельный объект исследования и проектирования, обусловлена устой­чивостью социально-функциональных связей, которые осуществля­ются на ее территории с помощью развитой коммуникационной сети. Размеры и реальные границы градостроительной системы определя­ются величиной предельно допустимых затрат времени на регуляр­ные (повседневные) внутренние сообщения. В рамках суточного цик­ла жизнедеятельности эта величина, как правило, составляет не более часа на целевую поездку в одном направлении. В отдельных случаях такой предел превышается из-за нерационального размеще­ния и недостатков в организации транспорта.

В такой трактовке понятие «градостроительная система» ассо­циируется с представлением о городе в значении типа среды или образа жизни, но далеко не всегда согласуется с ним в значении отдельного обособленного поселения. В современных условиях гра­достроительная система чаще всего представляет расчлененную урба­низированную территорию, которая формируется на основе группы взаимосвязанных населенных мест, и значительно реже — автоном­ный, компактно организованный город. Термин «градострои­тельная система» подчеркивает необходимость рассмотрения всей действительной области функционирования объекта даже в тех случаях, когда она не совпадает со сложившимися административ­ными или какими-либо иными формальными границами, и тем самым избавляет нас от смысловой неоднозначности, которая возникает при употреблении традиционного термина «город». Центр тяжести переносится на изучение внутренних, сущностных взаимосвязей объекта, на выявление наиболее общих свойств его структурно-функциональной организации. При этом отодвигаются на второй план более частные различия в пространственной морфологии гра­достроительных систем, зафиксированные в таких понятиях, как агломерация, групповая система населенных мест и т.п.

Теперь, когда уточнено определение объекта и обобщен пред­шествующий опыт его изучения, созданы необходимые предпосылки для решающего штурма — целенаправленного синтеза новых теорети­ческих представлений. Однако, прежде чем перейти к этому этапу, сделаем еще одну важную оговорку: попытаемся разобраться, ка­кое место занимает создание теории такого типа в общей структу­ре градостроительной деятельности.

1516. Принципы построения общей теории городского развития. Понятие- ткань.понятие- каркас.

Для обозна­чения относительно устойчивой, структурообразующей части системы, концентрирующей основные процессы жизнедеятельности городского населения, связанные с высокой интенсивностью простран­ственного освоения, предлагается термин КАРКАС (I). Очевидно, что, выявляя каркас, управляя его формированием, градостроитель получает возможность аффективно влиять на все остальные компоненты ГС, составляющие ее основной материальный субстрат, или ТКАНЬ

Такая двоичная (каркас — ткань) модель ГС не является не­ожиданным откровением. Она буквально «носится в воздухе». Широ­кое употребление таких терминов, как «инфраструктура», «плани­ровочная структура», «система центра», близких по смыслу к по­нятию «каркас», указывает на* то, что практика вынуждает градо­строителей противопоставлять ведущую, структурообразующую, наиболее характерную часть ГС ее стереотипно организованной массе.

В какой же форме, какими методами мы можем охарактеризо­вать и количественно оценить процессы функционирования и раз­вития города, представив его в виде системы, состоящей из кар­каса и ткани? Выполненные к настоящему времени теоретические разработки^[1] позволяют дать первую версию ответа на этот клю­чевой вопрос. Вкратце суть ответа сводится к следующему.

Во-первых, выявляя каркас, мы получаем возможность опери­ровать с теми элементами города, которые наиболее существенны для его последующего развития и в первую очередь должны стать объектами управляющих воздействий градостроителя. Разработаны некоторые операционные методы выявления каркаса ГС, основанные на использовании количественных характеристик.

Во-вторых, установлено, что соотношение каркаса и ткани — фундаментальная характеристика динамического состояния ГС. По­казано, что различные фазы городского развития как на относи­тельно коротких временных интервалах его текущего функциониро­вания, так и в масштабе долговременных эволюционных изменений могут быть охарактеризованы различными значениями этого соот­ношения. Сделаны некоторые более или менее доказательные пред­положения относительно характера проявляющихся при этом зави­симостей.

В отличие от планировочной структуры каркас означает не сами по себе внутренние взаимосвязи, свойственные объекту, а выделенную на основе этих взаимосвязей совокупность его материально-простран­ственных элементов (сооружения, магистрали и т. п.). В то же время каркас охватывает не все, а лишь важнейшие элементы и связи объек­та, определяющие его структурную и функциональную организацию; он характеризует верхний иерархический уровень структуры, тогда как ее нижележащие уровни находят отражение в строении ткани. Таким образом, каркас фиксирует строение ГС, с одной стороны, более пред­метно, материально, а с другой стороны,— более обобщенно, чем планировочная структура. Это позволяет надеяться на эффективное использование понятия «каркас» при исследовании и моделировании структурно-функциональной организации и развития ГС. Здесь необ­ходимо сделать оговорку. Нетрудно предположить, что понятие «кар­кас» отражает некоторые общие закономерности СФО архитектурно-планировочных объектов (от сооружения до региональных систем), которые выходят за рамки локальной задачи описания собственно города. Структурно-функциональный каркас достаточно четко просле­живается не только в городе, но и в отдельном сооружении, и в слож­ном архитектурном комплексе, и даже в эконом географическом районе.

Хотя такое расширительное толкование понятия «каркас» во многих случаях кажется оправданным, в нашем случае задача жест­ко ограничена рамками исследования собственно города. Все, что говорится ниже об изменении каркаса и его характеристик, ориен­тировано на конкретную задачу описания процессов городского раз­вития и не может быть механически перенесено на объекты других уровней пространственной организации среды. Такое обобщение универсальной модели «каркас — ткань», хотя и представляется ло­гически возможным, пока, по-видимому, преждевременно — ему должны предшествовать основанные на этой модели развернутые интерпретации функционирования и развития объектов каждого уров­ня с учетом присущих им специфических особенностей.

Каркас отражает существенные свойства СФО города (точнее, ГС) в целом постольку, поскольку его становление и развитие нераз­рывно связаны с формированием и эволюцией городской ткани. Конеч­но, каждый из компонентов города — ткань, так же как и каркас,— выполняет свою весьма ответственную и специфическую роль в функ­ционировании ГС. Поддержание определенных характеристик тка­ни — необходимое условие полноценной городской жизни. Однако именно каркас — главный рабочий орган, своего рода «двигатель», который обеспечивает эффективную и бесперебойную работу «город­ской машины». Параметры каркаса определяют тот потенциал обме­на (выбора), так сказать, «коммуникативной мощности», который го­род в состоянии предложить своему жителю как главное, определяю­щее качество городского образа жизни.

На стадии роста происходит активное воспроизводство эле­ментов ткани. Форма городского развития реализуется в силу того, что при некоторой избыточности потенциала каркаса она связана с наименьшими затратами, т. е. является наиболее эффективной формой расходования энергетических ресурсов системы. Постепенно воз­никающая и неуклонно растущая диспропорция между размерами системы и потенциалом ее каркаса до некоторого момента компенсиру­ется наращиванием мощности каркаса в пределах уже занятой им территории, за счет внутренних резервов его интенсификации.

17структурно-функциональный анализ градостроительной системы с использованием количественных характеристик

Информационное обеспечение. Опыт показал, что для целей структурно-функционального анализа ГС весьма эффективна мето­дика автоматизированной обработки массивов оперативной инфор­мации, формируемых для решения более сложных и далеко идущих задач математического моделирования.

Так, количественные характеристики Московской градостроитель­ной системы рассчитаны на основе информационного обеспечения функционально-пространственной модели Москвы  и тяготеющего к ней района'.

Модель включает четыре подсистемы: «градбаза», «население», «обслуживание» и «транспорт»,— которые связаны между собой сис­темой уравнений и ограничений, позволяющих на базе описания «транспорта» и «градбазы» производить размещение «населения» и «обслуживания». При этом расчетными элементами каждой подсисте­мы служат не функциональные объекты, а их группы, входящие в  элементарную территориальную ячейку —«расчетный район», раз­меры которого определяют степень подробности в решении задачи.

Взаимодействие между подсистемами «градбаза», «население» и «обслуживание» обеспечивается «транспортом». Предполагается, что в основе этого взаимодействия лежит следующий принцип: ве­роятность того, что житель любого района работает в данном месте и работающий в любом месте живет в данном районе, умень­шается с увеличением времени сообщения между ними по некоторо­му закону, который можно задавать в виде монотонно убывающей функции. Принимается также, что емкость обслуживания в любом районе пропорциональна прогнозируемому числу посетителей, кото­рое в свою очередь складывается из некоторой части работающих в данном районе жителей города, частота посещения которыми объектов обслуживания зависит от времени доступности до этих объектов. Эти зависимости зафиксированы двумя основными урав­нениями модели. Помимо этого, в модель входит ряд вспомогатель­ных уравнений и неравенств, позволяющих ограничить вместимость расчетных районов в соответствии с реальными резервами их ос воения и определить некоторые постоянные коэффициенты, связан­ные с условиями нормирования.

Реальный процесс функционировании градостроительной сис­темы (особенно такой степени сложности, как Московская) под­вергается большому числу объективно обусловленных «возмущаю­щих» воздействий. Эти «возмущающие» воздействия учитываются пу-

Высокая инерционность градостроительной системы позволяет при моделирова­нии ее будущих состояний учесть стохастическую составляющую раз­вития с помощью поправок к основным уравнениям модели, которые определяются путем имитации современного состояния системы. Ди­намика реального развития градостроительной системы воспроиз­водится путем сопоставления различных вариантов размещения «градбазы» и соответственно «населения» и «обслуживания» на различных стадиях формирования транспортно-коммуникационной сети.

Информационное обеспечение модели привязано к территори­альным единицам — расчетным районам со временем сбора в услов­ном центре района 8-12 мин. В основу членения территории МГС на   расчетные   районы   были   положены   следующие   принципы:

станции метрополитена, крупнейшие узлы наземного обществен­ного транспорта и железной дороги со значительным пассажирообо-ротом образуют районы с границами, максимально приближенными к окружности радиусом 1 км, описанной вокруг станции, и проходя­щими по осям улиц;

границы расчетных районов по возможности совпадают с ес­тественными разграничителями (реки, водоемы, железные дороги);

узлы улично-транспортной сети (в перекрестках главных магистралей города, крупные пересадочные узлы и т. д.) находят­ся в центре района, если это не противоречит предыдущим прин­ципам;

границы расчетных районов по возможности учитывают функ­циональное использование городской территории (промзоны, круп­ные участки городской зелени и т. д.).

Всего на территории МГС картировано 469 расчетных районов, в  том   числе  423  в  черте  административной   границы  Москвы.

Информация о транспортной сети заложена на три временных состояния: существующее положение (условно 1980 г.), расчетный срок генерального плана (1990 г.), дальнейшая перспектива (2000-2010 гг.). Описание транспортной сети выполнено по мето­ду связи соседних районов с последующим построением «дерева» кратчайших путей. Каждый расчетный район представлен в виде точки «вершины дерева» — условного центра района. Вершинами

 

18/Следующий пример был задуман гораздо позже, в 90-е годы В Париже для освоения был выбран довольно крупный район, который был разбит на участки, для каждого из них выбран архитектор-координатор, определяющий основную концепцию для всего участка и привлекающий архитекторов для создания отдельных объектов и фрагментов участка. Особого внимания заслуживает район Массена-Норд, куратором которого был выбран один из крупнейших архитекторов Франции Кристиан де Портзампарк. Он разработал объемную модель застройки участка, по которой уже отдельные архитекторы разработали совершенно

разные проекты. «Конечно, не все архитекторы талантливы, –

говорит Портзампарк, – и это тревожит любого урбаниста. Но задача урбанизма завтрашнего дня как раз и состоит в том, чтобы создавать такую разнообразную среду, которая бы поглощала и посредственное, и обыденное, и даже уродливое

» [6]. На мой взгляд, подобное утверждение должно

распространяться не только на эстетические качества среды. Жилая среда центров городов должна обладать такими качествами, как многообразие и избирательность, то есть гармонично совмещать в себе различные типы жилья и общественные объекты. Особое внимание Портзампарк уделил наличию и количеству в жилой среде дворовых пространств,

разработав теорию «открытого участка» – такой урбанистической ткани, которая была бы сформирована путем частого чередования объемов и пустот. Городская среда при этом подходе приобретает высокую плотность, не теряя освещенность большинства помещений.

20

19/Здание построено в стиле блоб (англ.), резко контрастирующем окружающей застройкой. Основа здания выполнена как железобетонная, внешняя оболочка — из голубоватых пластиковых панелей. Кунстхаус смотрится достойно несмотря на очень низкий бюджет для подобных культурных построек в крупных городах[1]. Внутреннее убранство, по словам Колина Фурнье, должно напоминать чёрный ящик фокусника Фасад музея выполнен компанией realities:united[4] по технологии BIX[5] как медиа-инсталляция площадью 900 м2, состоящая из светящихся элементов, которую можно программировать с помощью компьютера. Она позволяет музею сообщаться с городским пространством вокруг. Инсталляция выиграла ряд наград[6]. BIX фасад был придуман, когда остальные части здания уже прорабатывались. В дополнение к поздним срокам было тяжело интегрироваться в концепцию других авторов. К тому же фасад становился без сомнения доминирующим элементом архитектурного образа. Архитекторы-авторы приняли проект фасада, потому что он основывался на их оригинальных идеях о большой светящейся поверхности[5].

Градостроительное значение

«Дружественный инопланетянин» возведен в центре города среди красных черепичных крыш исторической застройки. Контраст биоморфной структуры Кунстхауса и старой Часовой башней ведет своеобразный диалог между традицией и авангардом. Это стало одним из символов города. Во внимание была взята как функциональность, так и градостроительная структура, музей стал своего рода мостом между прошлым и будущим[3].

20  Современный центр культуры (также известный под сокращением CCCB) был открыт в 1994 году. Учредителями междисциплинарного института, посвященного изучению городов и всего связанного с ними, выступили Барселона и провинциальный совет Барселоны. Одновременно Современный центр культуры  является и музеем города.
 В архитектурном решении Современного центра культуры  соседствуют бывший монастырь Ангелы (convento de los Ángeles) и Дом милосердия (Casa de la Caridad.), служивший в 19 веке центром благотворительности. Между ними в конце 20 века по проекту архитекторов Хелио Пиньона (Helio Piñón)  и Альберто Виаплана (Alberto Viaplana) построена стеклянная галерея, объединяющая эти два памятника культуры.
Современный центр культуры занимает площадь в 15 тыс. м2., из которых 4000 предназначе-ны для выставочных залов.  Здесь проходят выставки, посвященные различным стилям ис-кусства от фотографии и скульптуры до живописи и фресок.  Часть пространства центра вы-делена для осуществления научных исследований, а также для подготовки новых художни-ков.

---